ICQ мало, мэйл медленен, ночь длинна, а искусство повседневно.

нет голоса и легкая температура///

кончился первомай)) и не доползти больше до любимых книг, ни к чему не относящихся, хотя они лежат на спинке дивана и я вижу их, когда ложусь спать...

зато я пересмотрела «blowup» и не заценила «ад данте» у гринуэя

документальный фильм: стриженая женщина в круглых очках рисует и рисует кадры – почти одни и те же: найди 10 отличий

спать

спать – значит ходить по одним и тем же улицам, обгоняя медленный трамвай, улицы, на которых посреди тротуара может расти сосна – каких здесь нет – и в асфальте пробивается трава и пятисантиметровые клены – или сейчас все залили намертво и с блеском мазута летом при жаре 30?

чаще всего я засыпаю, не дойдя до стоящего напротив техникума кинотеатра, который никогда не был кинотеатром  - когда я уезжала, там был ломбард, а севильских цирюльников все ходили смотреть в «Сибирь»

когда я просыпаюсь, я иду от ДК «Энергетик» до дома

я не знала, как называется эта улица – никогда, в голову не приходило запоминать, пошла спрашивать на кухню – маму – она тоже не знает: Лешка же жил на этой улице! – тоже аргумент против памяти. Знал папа, сидевший в комнате, завернувшись в плед. Московская. И я вспомнила, что ее всегда объявляли в трамвае перед выходом....

я успеваю дойти до трамвайной остановки, откуда можно идти домой двумя путями: один мимо швейной фабрики, а другой – мимо хлебного магазина, который всегда назывался «синенький», а был желтый, и в котором, когда я последний раз приезжала, моя детская старшая подруга Настя работала кассиром, и на ее вопрос, что я учу - тут, я быстро сообразила – английский, хотя это мое довольно слабое место... А Тая – одна из любимейших старших во дворе – жила уже где-то в микрорайонах, работала бухгалтером и у нее был прекрасный круглый живот и две недели срока...

без всякой связи с происходящим иногда я прохожу по дорожке над обрывом, и там искрящийся снег, высокая сухая трава, и не видно Китоя, потому что мост далеко, а он все равно подо льдом

лед – отдельная история.

от магазина можно пройти дворами, от швейной фабрики – перелезть через забор, но я не успеваю этого сделать, потому что пора идти – не в ангарский дом, а собираться и выходить в гимназию. у меня в этом году в основном все дни к первому уроку. я прыгаю на кухню, мама уже ушла, а папа собирается...

и я несусь через парк – тоже уже любимый, но еще не ставший сном наяву.

надо спать – а спать хочется днем, а ночью идет снегодождь, звенит карниз, «и бутылка летит на луну...»

конвицкий, описание вируса, лишающего воли к жизни

роальд даль, автор сравнения «голый, как майор»

Воскресенье.

Я встаю совсем не рано.

Из открытых окон в комнате и кухне идет мороз.

Кофе пахнет кофе.

Сквозь это все нельзя освободиться от все заслоняющего терпкого запаха ярко двуцветных – бело-сиреневых лилий и белых роз.

Эрмитаж, зал французского рисунка.

Моя миниатюрная подруга, спрятавшаяся под букетом, как под кустом. Бледный профиль на фоне цветов. Я начинаю думать, что она вся профиль.

Еще одна девушка в оранжевом спортивном пальто с апельсином в руках на Дворцовой.

Профиль и апельсин пошли на стрелку Васильевского пить виски.

Я поехала домой. Спать. Уютная темнота.

Ученый секретарь.

В пятницу я никак не могла встать – не знаю, что делала в четверг, ничего особенного, как уже давно...

Наконец, выйдя из дома, я поехала в универ, в отдел аспирантуры – брать очередное отношение, чтобы записаться в очередную библиотеку – ведь ничего и не должно происходить так просто, я понимаю...

Оказалось, что отношение нужно не только отнести, но и подписать – кстати, прекрасный лингвистичекий кульбит, русисты знают как назвать не просто что, не просто кем. У кого.

Поднявшись на второй этаж ИИМК РАН, по потрясающим ступеням из металлического кружева, кстати, и пройдя по узким коридорам, в конце одного из них я все же нашла потребную мне табличку. Было начало четвертого, за дверью горел свет, но дверь не открывалась...

Такая дверь когда-то была и у меня – когда я жила в т.н. старом фонде – двустворчатая, с металлической ручкой...

Потом вышел кто-то и сказал, что все ушли. Я посмотрела на дверь – в чем-то должна быть моя системная ошибка, я просто не знаю часов работы...Их не было. Под этой надписью на двери было пустое место.

Когда я спросила об их существовании – потенциальном, если не фактическом, то оценила ответ: в следующую пятницу точно будут...

Во сколько?

Так, как сейчас – уже поздно.

Хорошо, в двенадцать?

Что вы, рано. Около двух-трех.

На моих часах было три пятнадцать.

Вышла еще одна женщина сказала, что я могу подождать – все ушли не совсем, а за чаем. А подождать я могла бы в зале. Зал был прекрасен – расписанные золотом стены, обшитые резными панелями потолки...

Я зашла туда и поняла, что лучше бы в ОКОП.

Когда я вышла на набережную, до ОКОПа еще оставался Дворцовый мост, а потом весь Васильевский остров.

И я пошла в Бочку.

В Бочке был кофе.

Что было потом, когда я бодро покинула это маленькое бомбоубежище, не так важно.

В субботу было опять не встать.

Начиная с более или менее осмысленного возраста, все дела типа стирки и уборки я оставляла на поздний вечер, когда никакая информация не воспринимается все равно... Но зачем оставлять на ночь укладку асфальта у меня во дворе? когда я радостно прыгаю между бобкэтами с мыслью "куда я попала"? или тот же процесс у входа в мой парк? катки в одиннадцать вечера? 
Хотя что это по сравнению с утренним торможением сегодняшнего метро, когда наушник выпадает, а поднять руку его поправить нельзя, и весь вагон радуется, слушая идиллический кобэйновский гранж? и мои соседи в метро смотрят в мою книгу и обнаруживают  "Германию" Тацита?
Люблю этот день хотя бы за его сюр и иррациональную неповторимость. 

Я вернулась.
Я пережила культурный шок, когда на подмосковном аэродроме "Чкаловский" мобильник, который до этого в Туве только пищал в шесть сорок пять, но никого этим не будил, завибрировал и получил два сообщения, а потом еще и зазвонил и произнес человеческим голосом священную фразу: "Где ты?"
Сейчас немного трудно просыпаться и не видеть вокруг пять-шесть родных лиц, выходить из дома и видеть дома и родную разруху рабочей окраины, а не Западные Саяны и туман, который еще висит на вершинах лиственниц ближних гор, но уже растворяется.
Звонят подруги, которые жили все это время нормальной жизнью. Надо увидеться, показать фотографии, но что я им скажу?
Разве можно передать драйв от того, как выглядит розовая глина в шурфе? Или оттого, какой вкус имеет водка, настояная на черной смородине? - и не сбылась моя мечта проделать то же самое с жимолостью... Или как звучит "The man who sold the world" в пять утра около тлеющих бревен, и давно пора спать...
До Тувы была еще Ольвия, три недели как три часа, три дня одна на берегу лимана, тишина, пропитанная полынью, шумом волн и свистом ветра,плач в полотенце в последнюю ночь, тупая жара и мертвая тяжесть рюкзака при посадке в поезд. Один в поле воин.  Была еще неделя между экспедициями - слабость, оцепенение, головокружение при ходьбе и нашатырный спирт в маршрутках до универа. А также первый в моей жизни поход в синагогу и неудавшаяяся попытка походить по крышам...
Говорить о тувинском августе бесполезно, это отрезок жизни, вынесеной за скобки, какой не бывает, как не бывает золотистых, сиреневых и белых склонов, выходящих один их другого, не бывает такой прозрачной зеркальности неба и воды, не бывает, что ты жить без этого не можешь, и все же уезжаешь, возвращаешься, живешь дальше по кругу, как ты раньше, как, наверное, "кому-нибудь нужно", как все, а в июле и августе горят по-прежнему те же огромные звезды, горячие и холодные соответственно, а я, рефлекторно запрокидывая вечером голову, вижу свет трамвайного фонаря!
Акклиматизация. Адаптация. Аберрация - типа где я, и не слишком ли все заранее спланировано?

Сложно сказать, что это было - снежный ком, провал, дыра в крыше или сломанный забор... Год -  от лета до лета - почти прошел, осталось только несколько дней, если задумалься... Все, чего я хочу - дембель, дембель, лопату в руки, и спать ночью...
Вместо античной эпистолографии дети мои получили рассказ про Шаламова. Дети помладше тоже ничего не хотят, кроме "войны" - фаланг, гоплитов и триариев... 
насчет "апстену" - получился целый сюжет: от Gegen die Wand в прошлом году до Гарри Поттера в этом, а если нервничаешь, то нужно дополнительно разбежаться.